Лайон Спрэг де Камп Флетчер  Прэтт 
Теперь еще и слоны...

Истории из Бара Гэвагана – 

Спрэг Де Камп, Флетчер Прэтт

Теперь еще и слоны...

Худой лысеющий человек в твидовом костюме чуть не опрокинул стакан, когда неверным, но тщательным движением пытался поставить его на стол — и, уж можете не сомневаться, в данном случае осторожность в обращении со стаканом была вполне оправдана.
– Вспомни о собаках, — заявил он. — Правда, дорогая практически не существует предела тому, чего можно добиться при помощи селекционного скрещивания.
– Замечу, что там, откуда я родом, мы иногда думаем и других вещах, — проговорила рыжеволосая красотка и сопроводил; старинную шутку, какие обычно печатали в «Нью-Йоркере», таки движением бедер, что хоть сейчас отправляй на страницы «Плейбоя».
Мистер Визервокс поднял нос от второго мартини.
– Вы их знаете, мистер Коэн? — спросил он.
Мистер Коэн, бармен, повернулся к нему и вытер мокрое пятно, оставшееся на стойке бара.
– Это профессор Тотт, чрезвычайно образованный джентльмен, должен вам сказать. Имени дамы не припомню, хотя, кажется, о называл ее Элли или что-то вроде того. Хотите, я вас с ними познакомлю?
– Конечно. Я читал когда-то про селекционное скрещивание, только мало что понял. Может быть, профессор сумеет мне объяснить. Мистер Коэн с важным видом подвел гостя к столику в дальне) конце бара.
– Рад с вами познакомиться, профессор Тотт, — произнес он. Моя фамилия — Визервокс.
– Что вы, сэр, это я счастлив знакомству с вами, совершен» счастлив. Миссис Джоунас, позвольте представить вам моего зрелого друга, именуемого Визервокс. Зрелого в том смысле, что он старился, вызревая в прекрасных напитках, подаваемых в баре «Гэвеген», где мы сейчас находимся, а сами напитки в это время вызревали в деревянных бочках, ха-ха — старение третьей ступени. Садитесь, мистер Визервокс. Я мечтаю привлечь ваше внимание к великолепным свойствам алкоголя, среди которых фантазия  не самое последнее.
– Хм, вы совершенно правы, — согласился Визервокс, лицо которого приобрело точно такое же выражение, что и у чучела совы, украшавшего стенку над стойкой. — Я вот что хотел спросить…
– Сэр, прошу извинить мне мой педантизм, уместный разве что аудитории. Фантазия — это обмен ролями. В состоянии святой трезвости я ухаживаю за миссис Джоунас; я соблазняю ее предаться алкогольным забавам. После третьего коктейля мы меняемся ролями, и она начинает обольщать меня — в точном соответствии с известным биологическим законом, утверждающим, что спиртное способствует разжиганию желания в женщине, но снижает потенцию мужчины. Вам понятно? Обмен ролями!
Стоящий за стойкой бара мистер Коэн, казалось, услышал часть выступления профессора и заявил:
– Рогаликов нет. Но могу предложить крендельки с солью. — Он пошарил под стойкой в поисках вазочки. — Кончились. А я только сегодня утром открыл новую коробку. Теперь понятно, куда уходит вся прибыль «Гэвегена». В прежние времена — бесплатный ленч, а теперь вот крендельки.
– Я вот о чем хотел вас спросить…
Профессор поднялся на ноги и поклонился, это упражнение привело к тому, что он довольно неожиданно снова плюхнулся на стул.
– Ах, загадка Вселенной и музыка сфер, так сказал бы Просперо!note 1 Кто охотник? Кто спасается бегством? Нечестивцы. Сохранить философию можно только соблюдая платоново среднее, только находясь на острие ножа — между преследованием и бегством, грехом и добродетелью. Мистер Коэн, еще коктейль — всем, включая моего зрелого друга.
– Позвольте мне угостить вас, — возразил Визервокс. — Я хотел спросить о селекционном скрещивании.
Профессор встряхнулся, два раза мигнул, откинулся на спинку стула и положил руку на стол.
– Вас интересует научное объяснение? Отлично, но у меня имеются свидетели, которые подтвердят, что вы сами напросились.
– Вот видите, что вы наделали? — заговорила миссис Джоунас. — Теперь вашими стараниями он не замолчит до тех пор, пока его не сморит сон.
– Мне вот что интересно… — начал Визервокс, но счастливо улыбающийся Тотт перебил его:
Я изложу вам теорию в наикратчайшем виде, без каких бы то ни было технических подробностей, — пообещал он. — Давайте предположим, что из шестнадцати мышей вы выбрали двух самых крупных и скрестили между собой. Их потомство, в свою очередь, будет спарено самыми крупными особями из другой группы. И так далее. Через некоторое время при наличии достаточного количества экспериментального материала и создании благоприятных условий размножена вы без проблем получите мышь размером со льва.
– Фу! — возмутилась миссис Джоунас. — Ты явно перебрал! Твое воображение начинает рисовать чересчур мерзкие картины.
– Понятно, — проговорил Визервокс, — я читал в одной книжке об огромных крысах, которые поедали лошадей, а осы были размером с собаку.
– Я знаю произведение, о котором идет речь, — сказал Тотт, потягивая коктейль. — «Пища богов» Герберта Уэллса. Боюсь, однако, что описываемый им метод не имеет никакого отношения к генетике, а следовательно, абсолютно лишен научной ценности.
– Неужели можно получить такие поразительные существа при помощи селекционного скрещивания? — спросил Визервокс.
– Конечно. Можно вывести мух размером с тигра. Нужно лишь…
Миссис Джоунас подняла руку.
– Альвин, какая кошмарная идея! Надеюсь, тебе не придет в голову применить ее на практике.
– Нет ни малейшего повода для беспокойства, дорогая моя. Закон квадрата куба надежно защищает нас от возможных неприятностей.
– Как? — удивился Визервокс.
– Закон квадрата куба. Если вы удваиваете размеры, вы увеличиваете в четыре раза площадь и в восемь раз массу. В результате… в практическом, а не научном смысле, у мухи размером с тигра будут слишком худые ноги и слишком маленькие крылья, которые не смогут выдерживать ее вес.
– Альвин, это же так непрактично! — заявила миссис Джоунас. — Как насекомое станет двигаться?
Профессор изобразил очередной изысканный поклон, который получился у него еще менее удачно, чем первый, поскольку он пытался проделать его не вставая.
– Мадам, цель подобного эксперимента не имеет никакого отношения к практическому использованию результата — он может быть предпринят исключительно для демонстрации возможностей науки. Муха размером с тигра будет представлять собой желеобразную массу, которую придется кормить с ложечки. — Он поднял руку вверх. — Вряд ли найдется причина, которая побудит кого-либо произвести свет такое чудовище; а поскольку природа не имеет возможности создавать насекомых большого размера, она откажет в существовании этим гигантам. Впрочем, должен с тобой согласиться, у меня подобная идея тоже вызывает отвращение. Мне гораздо больше нравится альтернативный проект — слоны не больше мух или ласточек. Визервокс подозвал мистера Коэна.
– Отличный коктейль. Повторите, пожалуйста… А разве закон квадрата куба в этом случае не доставит вам неприятностей?
– Никоим образом, сэр. Когда речь идет об уменьшении размера, он работает на нас. Масса делится на восемь, однако мышцы не меняют пропорций и справляются с достаточно большим весом. Так что ноги и крылья крошечного слоника не только смогут поддерживать его, но и сделают резвым, точно колибри. Представьте себе малюсенького африканского слона во время плиш… 
– Альвин, — перебила его миссис Джоунас, — ты напился. Иначе ты бы знал, как правильно произнести слово «плейстоцен»  , и не стал бы рассуждать о слонах с крыльями.
– Вовсе нет, дорогая. Я совершенно уверен в том, что такая особь сможет летать при помощи увеличенных ушей, совсем как Дамбо из мультфильма.
Миссис Джоунас фыркнула.
– И тем не менее мне бы не понравился слоник размером с муху. Он будет слишком маленьким, чтобы держать его вместо домашнего любимца, и непременно станет забираться во все укромные уголки. Давай сделаем его размером с котенка, вот таким. — Она выставила два указательных пальца. — Дюймов пять.
– Отлично, дорогая, — согласился профессор. — Как только получу субсидию в Фонде Карнеги, сразу займусь воплощением этого проекта в жизнь.
– Да, — вмешался Визервокс, — но чем вы станете кормить таких крошек? И сможете ли приучить их вести себя прилично в доме?
– Уж если мужчину можно приучить вести себя прилично, то со слонами проблем не возникнет, — проговорила миссис Джоунас. — А кормить их будем овсом и сеном. Гораздо чище, чем держать повсюду банки с кормом для собак.
Профессор потер подбородок.
– Хм-м-м, — задумчиво протянул он. — Скорость поглощения пищи будет отличаться, учитывая размеры желудка… который, в свою очередь. зависит от величины… не уверен в результатах, но, боюсь, нам следует поискать более концентрированную и менее традиционную пищу. Полагаю, придется кормить нашего Elephas microsnote 2… предлагаю назвать его именно так… кормить его кусковым сахаром. Нет, не Elephas micros а Elephas microtatus, что означает «самый маленький, крошечный слоник».
Мистер Коэн, который, облокотившись о прилавок, с интересом прислушивался к разговору, вдруг заявил:
– Мистер Консидин, представитель одной торговой компани говорил мне, что самая концентрированная пища — это хорошее хлебное виски.
– Вот! — Профессор радостно хлопнул ладонью по столу. — Не Elephas microtatus, а Elephas frumenti, Слон Хлебного Виски, так мы его наречем, исходя из того, чем он станет питаться. Мы создадим таких слоников, которые будут жить на виски — высоко энергетичном продукте.
– Э, нет, не пойдет, — запротестовала миссис Джоунас. — Никто не захочет иметь домашнее животное, пристрастившееся к алкоголю. В особенности, если в доме есть дети.
– Послушайте, — вмешался Визервокс, — коль вы и в самом деле хотите получить столь необычное животное, почему бы не держать его в таком месте, где не бывает детей, а виски хоть залейся: например, барах.
– Какое мудрое предложение, — похвалил его профессор Тотт. Кстати, о виски, мистер Коэн: по-моему, нам пора повторить, держим лошадей в конюшнях, кошек — в домах, канареек — в клетках. Почему бы не создать особое животное для баров  ? Кстати, мистер Коэн, чучело совы за вашей стойкой порядком поистрепалось.
– Они будут, как сороки, — мечтательно произнесла миссис Джоунас. — Будут собирать совиные перья, крендельки и подставки стаканов, чтобы вить гнезда в каком-нибудь темном уголке под потолком. А ночью выйдут…
Когда мистер Коэн поставил перед ними очередную порцию выппивки, профессор ласково посмотрел на спутницу и сказал:
– Дорогая, либо обсуждение будущего Elephas frumentinote 3, либо сама spiritus frumentinote 4 ударила тебе в голову. Когда на тебя находит поэтическое настроение…
Рыжеволосая красотка откинулась на спинку стула и уставиласв потолок.
– У меня вовсе не поэтическое настроение. Вон та штука на самом верху колонны — гнездо одного из твоих слоников.
– Какая штука? — не понял Тотт.
– Та штука на самом верху, где совсем темно.
– Я ничего не вижу, — заявил мистер Коэн. — И готов заявить: у нас солидный бар, даже крыс нет.
– Они никогда не будут по-настоящему ручными, — проговорила миссис Джоунас, не отрывая глаз от потолка, — и если посчитают, что их плохо кормят, станут сами добывать себе пропитание, когда бармен отвернется.
– А ведь и вправду: забавная штука, — вдруг сказал Тотт, отодвинул стул и попытался на него взобраться.
– Не делай этого, Альвин, — попробовала остановить его миссис Джоунас. — Ты свернешь себе шею… Если хорошенько подумать, они будут кормить детенышей…
– Тогда встань рядом, чтобы я мог ухватиться за твое плечо.
– Эй! — вскричал вдруг мистер Визервокс. — Кто осушил мой стакан.
Миссис Джоунас опустила глаза.
– А разве не вы сами?
– Даже не притронулся. Мистер Коэн только что его поставил, правда?
– Точно. Но это было несколько минут назад, может быть, вы…
– Я не мог. Я совершенно, абсолютно точно не пил… эй, друзья, посмотрите на стол!
– Если бы я взял другие очки… — заявил Тотт, с опасностью для жизни раскачиваясь на стуле и вглядываясь в темноту.
– Посмотрите на стол! — махнув рукой, повторил Визервокс.
Его стакан, в котором совсем недавно была выпивка, оказался пустым. В стакане Тотта еще что-то плескалось, а бокал миссис Джоунас лежал на боку, из него вылилось содержимое объемом с наперсток и лужицей растеклось по столу.
Когда миссис Джоунас и Тотт проследили за пальцем Визервокса, то заметили, что от этой лужицы крошечные, мокрые следы ведут к Противоположному краю стола, а дальше неожиданно обрываются. Круглые, каждый след размером с десятицентовик, будто оставленные…